Почему Nym против «Контроля чатов»

4. В масштабах интернета «редкие ошибки» превращаются в сотни тысяч невиновных людей.

Детектор с точностью 99,9% звучит впечатляюще, пока вы не пропустите через него миллиарды сообщений ежедневно. Тогда ложных срабатываний будут миллионы.

Это не гипотетическая ситуация: швейцарская федеральная полиция выяснила, что до 80% машинных отчётов не имеют отношения к уголовным делам: семейные фото, дети на пляже, переписка или селфи подростков. Каждый ложный сигнал — это вторжение в личную жизнь: чужой человек читает ваше сообщение только для того, чтобы убедиться, что ошибся. «Контроль чатов» фабрикует подозрения против невиновных в промышленных масштабах.

5. «Модерация загрузок» — это ребрендинг, а не переосмысление.

Как обычно, обращайте внимание на то, как это называется. Когда «взлом шифрования» вызвал слишком много критики, законопроект вернулся как «модерация загрузок», а затем — как «добровольная» схема, на которую вы даёте «согласие». Президент Signal Мередит Уиттакер разнесла это в пух и прах: «Можно обзывать это бэкдором, парадным входом или модерацией загрузок. Но как бы мы это ни называли, каждый из этих подходов создаёт уязвимость».

Согласие, разумеется, фикция. Откажетесь от сканирования — и вы не сможете отправлять ни изображения, ни ссылки. Пренел назвал этот ребрендинг дымовой завесой и отвлекающим манёвром. Это не согласие, если у вас нет реальной альтернативы.

6. Бэкдор для хороших парней — это бэкдор для всех.

Не существует системы сканирования, которая читает только сообщения преступников. Как только возможность проверять личную переписку появится на миллиардах устройств, она станет досягаемой для любого, кто сможет до неё добраться: для враждебных государств, хакеров и для тех, кто придёт к власти завтра. Шифрование — либо для всех, либо ни для кого.

7. Как только сканер установлен, список целей можно тихо поменять.

Детектор не понимает, на что он охотится. Детектор работает по списку или обученной модели, и этот список можно бесшумно заменить удалённым обновлением. В письме учёных прямо сказано: ничто технически не ограничивает сканирование только материалом, связанным с насилием над детьми. Содержание зависит от того, что политические операторы решат в него загрузить. Вы хотя бы сегодня доверяете своим политикам? А что насчёт следующей партии, которая придёт им на смену?

Добавьте отпечаток запрещённой листовки, протестной агитки или слитого документа — и та же машина начнёт докладывать о них. Поскольку список невозможно проверить, ни один пользователь не сможет удостовериться, что он ищет только то, что заявлено. Инструмент, созданный для одной цели, на каждом телефоне, ожидающий смены конфигурации, — вот как выглядит государство слежки в железе.

8. Чтобы ввести это в действие, им придётся добраться до инструментов, защищающих журналистов и диссидентов.

Сканирование работает только в том случае, если у вас нет возможности отказаться. Поэтому зашифрованные приложения, которые отказываются подчиняться, вытесняются, а инструменты приватности, с помощью которых люди защищают своё общение, блокируются. Одна и та же инфраструктура, которая мешает распространению материалов о насилии над детьми, защищает источник журналиста, активиста при авторитарном режиме и обычного человека в стране с цензурой. Нельзя уничтожить приватное общение для виновных, не уничтожив его для тех, кто в нём больше всего нуждается.

9. Signal и другие скорее уйдут, чем подчинятся, а суды уже настроены скептически.

Signal прямо заявил, что скорее покинет ЕС, чем ослабит своё шифрование. Таким образом, первым достижением этого закона может стать вытеснение самого безопасного мессенджера с континента, в то время как настоящие преступники перейдут на инструменты, недосягаемые для ЕС.

Правовая почва тоже меняется. В деле «Подчасов против России» ЕСПЧ постановил, что ослабление сквозного шифрования для всех не может быть оправдано. ЕС будет требовать именно того, что его собственный суд по правам человека запрещает делать государствам.

10. Он всё время проваливается, потому что Европа его отвергает. Но он всё равно возвращается снова и снова.

«Контроль чатов» уже четыре года отклоняют, откладывают и переименовывают. Блокирующее меньшинство во главе с Германией похоронило версию с обязательным сканированием в октябре 2025 года. «Добровольный» режим истёк в апреле 2026 года. Парламент отклонил его продление в марте. Теперь он возвращается в июле через уловку, призванную усложнить его отклонение. Это не демократия.

Вот так и принимаются законы о слежке: не одним голосованием, а возвращением снова и снова, пока публика перестаёт следить. Настоящая защита детей — это то, на что эксперты указывают снова и снова: финансирование расследований, профилактика и продуманный дизайн платформ, а не сканирование сообщений полумиллиарда людей. Nym выступает против «контроля чатов», потому что приватность — не враг безопасности. А массовая слежка — враг.

Nym выступает против «контроля чатов» по той же причине, по которой мы создаём то, что создаём: приватность должна быть встроена в технологии, которые мы используем. Метаданные — с кем, когда и откуда вы общаетесь — раскрывают не меньше, чем сами сообщения, а система, сканирующая вашу переписку, составляет карту вашей жизни.

Альтернатива — это не «ничего». Это настоящее сквозное шифрование, технология, которая доказывает необходимое, не раскрывая вашу личность, и ресурсы, направленные на преступление, а не на население. Пренел снова и снова задаётся вопросом: почему власти вместо профилактики насилия выбирают тотальную слежку? Пока они не ответят на этот вопрос, сканирование так и останется автоматическим и нацеленным на вас. Мы не будем притворяться, что это защита.

Другой интернет всё ещё возможен.